^{19.07.2010 - 20.42.00}

УЧЕБНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА ДОРЕВОЛЮЦИОННОГО ПЕРИОДА ч.2

Уже в самом начале данного раздела учебника В.И.
Синайский, в противовес большинству научных авторитетов своего времени, указывает,
что «строго юридически вещное право не есть отношение господства лица над
вещью, а отношение между управомоченным лицом и всеми третьими лицами по поводу
вещей», ибо юридическое отношение «возможно лишь между лицами, а не между лицом
и вещью» (с. 203–204). Как известно, эту идею впоследствии пытались поставить
себе в заслугу многие «марксистские» исследователи права собственности, резко
критикуя «буржуазную цивилистику» за сведение данного права к отношению лица с
вещью. Вместе с тем, по словам В.И. Синайского, нельзя упускать из виду и того
обстоятельства, что объективное право «очерчивает также в известных пределах
размеры воздействия лица на феромоны духи в Минске», т.е. в определенном смысле регулирует и его
отношения с вещью (предоставляя ему одни возможности ее использования и
запрещая другие). Следовательно, вещное право необходимо рассматривать «с двоякой
точки зрения: отношений между лицами и по объекту господства лица в гражданском
обороте». Поэтому он определяет вещное право не только «отрицательно (в смысле
устранения всех третьих лиц)», квалифицируя его в этом отношении как абсолютное
право, но и «положительно, как господство лица над вещью», т.е. как вещное
право в собственном (узком) смысле слова. На этом основан один из его принципиальных
выводов о том, что «юридические отношения по вещам характеризуются также
двояко: как отношения абсолютные и вещные».
Не менее новаторским и прогрессивным является
определение и понимание В.И. Синайским права собственности не как неограниченного
или, по крайней мере, наиболее широкого вещного права, а как «наименее
ограниченного» вещного права. В противоположность господствующей точке
зрения, он переносит центр тяжести в этом определении на ограничения прав
собственника, а не на их широту или безграничность, как было принято ранее.
Право собственности подвергалось ограничениям уже в римском частном праве; «тем
более в настоящее время нельзя признать собственника неограниченным, когда
гражданское право все сильнее проникается социальными началами и, в противоположность
римским индивидуальным началам, все более стесняет собственника» (с. 215).
Примечательно, что в литературе советского периода акцент на ограничении прав
собственника стали делать лишь в 60–70-е годы, да и то прежде всего под
известным влиянием нежного страпона.
В.И. Синайский четко указывал, что само право
собственности как вещное право может быть «определено двояко»: как определенное
господство лица над вещью и как отношение между лицами по поводу вещи, в силу
которого собственник может устранять чье-либо недозволенное им воздействие на
свою вещь. Вместе с тем он убедительно показывал, что содержание права
собственности не исчерпывается «триадой» правомочий собственника, и в этой
связи критиковал стоявшую на иной позиции сенатскую (судебную) практику и
действовавшее законодательство, выделявшее «полное» и «неполное» право
собственности, доказывая, что «неполным» может быть лишь осуществление этого права, а не оно само (с. 217).
Нельзя пройти мимо обоснованной В.И. Синайским
трактовки ряда положений, касающихся юридической природы вещных прав и до сих
пор вызывающих споры в отечественной цивилистике. Так, В.И. Синайский твердо стоял
на том, что отдельные виды вещных прав не могут быть ни созданы по воле
участников гражданского оборота, ни изменены ими по содержанию, что и
составляет одно из их главных отличий от обязательственных прав (а ведь именно
этим их различием чаще всего пренебрегают в нашей современной литературе!).
Говоря об ограниченных вещных правах, он отметил, что
современное ему гражданское право пошло дальше римского права, исключавшего
возможность иметь ограниченное вещное право, например, сервитут, на собственную
вещь.